Брамс

Слушала его скрипичный концерт. Вообще-то первый раз в жизни я всерьез его слушала.

В нашей филармонии его играл Карельский симфонический оркестр. И предваряла музыку вступительная речь сотрудницы Карельской филармонии - речь великолепная, безупречная, информативная, эмоциональная. Я узнала, что этот концерт Брамс написал в одном австрийском провинциальном местечке, которое стало доступно для широкого посещения после открытия там железной дороги  в 1864 г.

Этот концерт был восторгом и наслаждением. А я вспомнила Зеленоградск, Кранц. Он тоже  стал доступен для широкого посещения после строительства железной дороги дотуда из Кёнигсберга - но немного раньше, в 1840 г. Кранц - это  уже мой собственный восторг. Курляндия, улегшаяся мне в душу теплым куском янтаря - главное наслаждение этого лета, майн кайф, немецкая любовь моя!

Вспомнила, что Пастернак упоминал Брамса в стихах. Не откажу себе в удовольствии процитировать.
Collapse )

(no subject)

Я раньше думала, что нормальным следствием моей любви является мое присутствие в чьей-то жизни. Но оказалось, есть случаи, когда единственно возможным следствием будет как раз мое отсутствие.

Об «Истории твоей жизни» Теда Чана.

Об этой книге я узнала потому, что в кинотеатрах шел снятый по ней фильм. Фильм мне посмотреть не захотелось, а вот книга увлекла – и до сих пор не отпускает.
Тед Чан живо напомнил мне Аркадия и Бориса Стругацких. Не только по причине его интереса к лингвистике и к физике одновременно, но и потому, что он бесцеремонно потревожил дремоту моего любопытства к познанию мира, которое оказалось как-то не к месту  в период торжества примитивного прагматизма. Пахнуло забытой юностью, вновь зазвучал в ушах жюль-верновский гимн исследователю, путешественнику, инженеру… Оказывается, и сегодня есть люди, которые в свободное время читают научные статьи.
Автор пишет книги редко, излюбленный жанр – короткая повесть. Тед Чан по профессии не писатель, а программист. Мне видится в этом какое-то знамение времени: эра профессиональных писателей проходит. Это ведь очень трудно – быть тем джентльменом, которому всегда есть, что сказать. По-моему, автор избрал весьма достойный путь – излагать лишь созревшие, веские мысли, и делать это максимально кратко.
Но я отвлеклась. О книге. Писать о ней сложно, потому что основной смысл – в рассуждениях главной героини, от которых иногда ощутимо сводит мозг. Описание сюжета даст для понимания не так много, однако я изложу его вкратце.
Над Землей появились корабли инопланетных пришельцев, и ученая-лингвист привлечена к изучению языка инопланетян. Особенный интерес вызвал у нее письменный язык пришельцев: не словесный, а графический, единицами которого являются так называемые семаграммы – схемы, охватывающие все части описываемого явления и все связи между ними. Попытка освоить этот язык привела главную героиню к пониманию, что отличия между объектом и субъектом, между причиной и следствием – не так однозначны, как ей казалось. Иногда субъект становится объектом, а следствие – причиной. Героиня начинает задаваться множеством вопросов, в том числе и вполне практических: кто я в своей жизни – объект или субъект? Могу ли я влиять на свою судьбу – и хочу ли я это делать?
Знакомство героини с инопланетным языком привело к фундаментальным изменениям в способе ее мышления. За этим последовало изменение способа ее взаимодействия с миром, приведшее к результатам совершенно фантастическим.
Чем дальше я читала, тем чаще на краю моего сознания возникало какое-то слово из моего родного языка. Этого слова в тексте не было, но оно очень определенно характеризовало то новое, что появилось в мировоззрении героини. Наконец мне удалось поймать это слово. Смирение.
Поймите, к книге нет ничего о религии. В ней ни разу не упоминается о Боге. Но вся логика повести (по крайней мере, в моем восприятии) ведет именно в направлении Бога. Как странно то, что автор, сталкиваясь с Ним буквально лицом к лицу, не видит Его!
По ходу чтения у меня возникло немало мыслей, созвучных Библии. И даже эпиграф я бы выбрала такой: «Се, раба Господня; да будет Мне по слову твоему». Потому что иногда страшно знать заранее будущее  своего ребенка – и все же дать ему жизнь. А именно такова была судьба героини. «Слава храбрецам, которые осмеливаются любить, зная, что всему этому придет конец. Слава безумцам, которые живут себе, как будто они бессмертны…»
Автор всего лишь приближается к вопросам, которые в рамках христианской традиции исследованы гораздо более глубоко. Почему же повесть настолько интересно читать?
Потому что автор мыслит, и ум его мощен и гибок – такой ум Клайв Льюис в одной из своих повестей уподобил леопарду. Потому что новый, хоть и небезупречный, способ доказать теорему – стократ мне милее, чем заучивание аксиом. А еще потому, что автор напомнил мне, по Чьему образу и подобию мы созданы – и разбудил дерзновение  к соответствию.

Тед Чан "История твоей жизни"

Ну он дает! Со времен Стругацких меня никто так не радовал.
Тот редкий случай, когда читаешь текст сплошняком и не можешь оторваться.
Жалко, что он не написал - а ведь это близко - что ты часть целого (а ведь это важная часть концепции!), и что ты создан по образу и подобию и потому знаешь, как действовать.

Как все сложилось и состыковалось - а ведь и не могло не сложиться и не состыковаться...
http://royallib.com/book/chan_ted/istoriya_tvoey_gizni.html

Отрицание отрицания.

Подросток запрограммирован подвергнуть сомнению родительский образ жизни - и примерить другие. Парадоксально, но первыми из альтернативных образов жизни становятся наиболее близкие и доступные - бабушкин и дедушкин... в свое время основательно подвергнутые сомнению родителями.

Я это вижу сейчас у сына. И помню такое про себя. Как я увлеклась бабушкой, а мама заметила и удивилась.

К вопросу о роли детали в структуре прозы

Оригинал взят у roizman в К вопросу о роли детали в структуре прозы

Кинозал, в котором вы вместе грызли кедрач
И ссыпали к тебе в карман скорлупу орехов.
О деталь, какой позавидовал бы и врач,
Садовод при пенсне, таганрогский выходец Чехов!

Думал выбросить. И велик ли груз - скорлупа!
На троллейбусной остановке имелась урна,
Но потом позабыл, потому что любовь слепа
И беспамятна, выражаясь литературно.

Через долгое время, в кармане пятак ища,
Неизвестно куда и черт-те зачем заехав,
В старой куртке, уже истончившейся до плаща,
Ты наткнешься рукою на горстку бывших орехов.

Так и будешь стоять, неестественно прям и нем,
Отворачиваясь от встречных, глотая слезы...
Что ты скажешь тогда, потешавшийся надо всем,
В том числе и над ролью детали в структуре прозы?

Д. Быков